Как дерево знает, что рядом ветвится такое же,
Как зверь чует зверя сквозь вязкий и топкий туман,
Так я ощущаю: поблизости бродит чудовище,
И чувство такое — страшнее отравленных ран.

Откуда гонимо? Нуждою ли, или смятением?
Быть может, пришло оно с тех же земель, где и я
Была, да недолго; и мы с ним, единым растением,
Сплетались ветвями, в которых таилась змея.

Вот так и живём мы: я — здесь, а чудовище издали
Украдкой подходит всё ближе ко мне по ночам.
И воздух вокруг наполняется злобными визгами,
Сменяя смертельным испугом седую печаль.

"Я помню, я помню! Знакомо мне это чудовище.
Мы были тем деревом, коего нынче уж нет," —
И знанье сменяется болью, саднящей и ноющей:
Змея, что сгубила его, поселилась во мне.